Она думала о бесконечных волнах боли, которую она и ее муж почему-то должны были выносить; о незримых гигантах, которые как-то невообразимо мучат ее мальчика; о неизмеримом количестве нежности, которая существует в мире; об участи этой нежности, которую давят, зря расточают, или превращают в...

Студент встречает бродягу, нищего и больного, бредущего в мороз по дороге, и заговаривает с ним, приглашает в усадьбу, предлагает денег, но странник отказывается. Чудак живёт, как птицы небесные да звери, замёрзнуть не боится, живёт себе и всё. Только почему бы не переждать непогоду, почему бы ещё...

Выслушайте, выслушайте меня, повелитель! Я расскажу все.Этот человек ужасен. Да, да, отвратителен и жесток. А-а-а, Он просто невыносим. Он должен умереть… Хорошо, хорошо, я буду говорить спокойно. Он должен умереть. Он враг всем людям. Да, я расскажу все, что знаю, ничего не утаю. Я знаю, где Он...

Жил-был велогонщик по имени Мартен, который всегда приходил последним, и люди смеялись, когда видели его далеко в хвосте колонны гонщиков.

Однажды ранним утром возле захолустного кафе на перуанском побережье появилась красивая незнакомка в золоте, бриллиантах и изумрудах.

Убивать — мое движение себя. Убивать — мое открытие себя. Мостик к давно забытому рождению. Как во сне — сколь прекрасен убийца в своем совершенстве посреди великого Хаоса… Убийца — изнанка Создателя. Эта великая Общность, когда Восторг и Уныние сливаются воедино…

Я продолжаю ожидать кого-то. Кого же я, сидя здесь каждый день, жду? Какого-нибудь нового человека? Скорее всего, нет. Людей я не люблю. Точнее сказать, боюсь. Когда я встречаюсь с кем-нибудь взглядом, то бывает, что иногда говорю ему ничего не значащие и ни к чему не обязывающие приветствия, вроде...

Вторая мировая война со всеми ужасами концентрационных лагерей закончилась уже давно, да вот только закончилась ли? Портной Шоненбаум встречает старого Глюкмана, и уверенность в счастливом вчера, спокойном сегодня и безоблачном завтра подвергается серьезному испытанию.

…правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле.

Лучшим христианином улицы Габриель, как, впрочем, и всего Монмартра, был в 1939 году некий господин Дюперье, человек столь набожный, столь праведный и сострадательный, что господь бог не стал дожидаться его смерти, а прямо в расцвете лет увенчал его голову не меркнущим ни днем ни ночью ореолом.